Фольклор в средней школе

В последнее время в школьные программы по литературе все чаще стали включать изучение устного народного творчества.
Осознание необходимости более широкого знакомства с фольклором — явление отрадное. Фольклор самоценен; обращение к нему позволяет глубже понять и почувствовать дух собственного народа, его миросозерцание, культуру историю. Но, помимо этого, изучение фольклора расширяет и обогащает восприятие литературы.

Литература многим обязана фольклору. Исторически он «старше», предшествует литературе. К моменту ее возникновения (на русской почве это XI–XII вв.) в фольклоре уже сложилась система жанров, изобразительных средств, символов.

Естественно, что литература во многом ориентирована на фольклор, обогащалась в этом взаимодействии. Древнерусская литература вся построена на «диалоге» с фольклором, они как бы прорастают друг в друга. Достаточно вспомнить «Слово о полку Игореве» — этот своеобразный «синтез героической песни и плача». В XVIII в. влияние фольклора на литературу как бы ослабевает, однако у романтиков интерес к народному творчеству вспыхивает с небывалой силой. Из фольклора заимствуются сюжеты, образы, жанры — вспомним хотя бы Жуковского. В XIX в. нет практически ни одного крупного писателя, творчество которого не было связано с фольклором. Пушкинские «Руслан и Людмила», «Капитанская дочка» и «Евгений Онегин»; «Песнь про купца Калашникова» Лермонтова; «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя; лирика Некрасова; сказки Салтыкова-Щедрина — примеры можно множить. На рубеже веков складывается особая литературно-фольклорная культура — культура городского романса, оказавшая огромное влияние на поэзию того времени (в частности, на Блока), давшая позже мощный толчок авторской песне. XX в. тоже отдал свою дань фольклору — не только Есенин, Шолохов, Твардовский, но и Цветаева, Платонов, Пастернак. Уже простое перечисление этих имен говорит нам о настоятельной необходимости серьезного изучения устного народного творчества в школе. Однако за сакраментальным вопросом «Что делать?» неизбежно следует гораздо более сложный «Как делать?». Нет пособий, учебников, пленок с текстами (фольклор в идеале должен слушаться — он на это и рассчитан). Представляется, что в этих условиях рассказ об опыте преподавания фольклора в школе будет полезен учителю и поможет ему справиться хотя бы с частью возникших трудностей.

Уроки по фольклору проводились нами в течение ряда лет в школах № 10 г. Твери и № 57 г. Москвы. Как показывает практика, фольклор с интересом воспринимается как учениками средних классов, так и старшеклассниками. Однако и цели, и приемы изучения существенно различаются. В старших классах мы стремимся выстроить своеобразный курс фольклора, подойти к его изучению более системно, стараясь в то же время постоянно проецировать изученное на литературный материал. Речь о таком курсе фольклора пойдет ниже. В средних же классах мы отказались от построения строгого курса. На этом этапе важно пробудить интерес к устному народному творчеству, дать понять ребятам, что они — носители фольклора (анекдоты, частушки, считалки, дразнилки с удовольствием вспомнят все), в конце концов, просто поиграть с ними в фольклор.

Принцип игры с текстом, словом должен, на наш взгляд, стать главным при изучении фольклора в средних классах. На одном из уроков по былинам после знакомства с термином «постоянный эпитет» мы предложили ученикам такую игру: составить предложение в котором было бы употреблено как можно больше постоянных эпитетов. Естественно, что все должно быть «обставлено» как соревнование: и фиксированное время для работы, и чтение своих предложений вслух, и определение победителей, и даже последующая публикация в классном литературно-художественном журнале (кстати, если его еще нет — прекрасный повод для начала!). Вот некоторые примеры:
«Поехал в чисто поле да на коне богатырском добрый молодец, да поехал за наливным яблочком для красной девицы, что в стольном Киеве-граде живет, да устами сахарными сладки речи говорит» (Загорская Инна).

«Вышел в чисто поле добрый молодец, взял в руки белые лук ясеневый, натянул тетиву шелковую, достал стрелу каленую, выстрелил в яблочко наливное, упало яблочко на травушку-муравушку, взял конь добрый и устами сахарными съел» (Григорьянц Алеша).

«Ударила красна девица добра молодца в чистом поле мечом булатным, упал добрый молодец на сыру землю головой буйной да залились уста сахарные кровью» (Максакова Катя).
Для закрепления понятия «гипербола» можно предложить ребятам продолжить, используя гиперболы, предложения типа:
Конь Ильи Муромца был таким тяжелым, что, когда он скакал, казалось, что ….

Добрыня Никитич так яростно нападал на врагов, что им казалось, что ….
Побеждает самый остроумный.
Игра? Да, игра. Но она помогла ребятам в полном смысле слова освоить важнейшие стилевые моменты былин. Не просто узнать, познакомиться сними, а именно усвоить, сделать своими, пропустить через себя. Логическим итогом такого разговора о былинах станет сочинение собственных былин (естественно это домашнее задание, его может выполнить и один ученик, и группа учащихся). С точки зрения «строгой» фольклористики сочинять фольклор нельзя, однако мы не видим более удобного способа собрать воедино полученные о жанре знания. Ребятам придется провести достаточно сложную работу по стилизации, соблюсти все каноны — это ли не лучшая проверка усвоенности материала? К тому же в процессе такой работы, в общем-то, далекий от ребят жанр былин как бы приближается к ним — ведь очень интересно и весело писать, а потом читать в классе былину на актуальный сюжет из окружающей жизни. Рискнем привести небольшие фрагменты из сочиненных ребятами былин:

Как задумал наш учитель добрый молодец
Да контрольную работушку по русскому.
И наказывал он своим детушкам:
«Подготовьтесь вы да получше,
Диалог и обращение усвойте!»
Не послушались его детушки,
Написали все контрольную на двоечки.
Рассердился добрый молодец учитель наш,
Да затопал он ногами по полу:
«Не послушались вы, неслухи этакие!
Я вам, батюшка и матушка, наказывал,
Подготовиться к контрольной, поучиться!»
Опечатались детушки-ребятушки:
«Виноваты, не подумали, исправимся!»
Побежали резвые ноженьки скорей домой,
И учили детки правила всю ноченьку.
А наутро написали все контрольную
На пятерочки, на отличные…
(Полякова Поля)
Добрынюшке-то матушка говаривала,
Да Никитичу-то матушка наказывала:
"Ты не езди-ка в школу далече на троллейбусе,
Там сомнут тебя, в бифштекс заделают!
Там согнут тебя да в три погибели
И прижмут тебя ко стеночке к железненькой,
А та стеночка в троллейбусе тонюсенькая,
И окажешься ты на холоде.
А зима-то в Москве у нас лютая,
И промочишь ты свои ноженьки,
И простудишь свое ты горлышко.
(Фундатор Наташа)

При знакомстве с календарным фольклором мы просим ребят сочинять свои колядки, подблюдные гадания. А «проверку» проводим, разыгрывая Святки. Естественно, что такие уроки потребуют от учителя большего напряжения, мобилизации всех своих возможностей (певческих, актерских, режиссерских), однако все это окупится сторицей.

И, наконец, можно поиграть с ребятами в фольклористов. Многие учителя в свое время проходили фольклорную практику и, вероятно, помнят, что собиратели обычно работают парами, чтобы было удобнее вести запись: один участник пары записывает только нечетные строки песен, а другой — только четные. Затем они сводят свои записи в единый текст. Пусть ребята в классе разобьются на такие пары, а исполнителем будет учитель. После небольшой тренировки «собиратели» вполне смогут записать песню, исполняемую в обычном темпе. Как правило, мы «играем в фольклористов» после разговора о необрядовой песне, когда у ребят уже сложились какие-то представления об основных песенных жанрах. Поэтому мы предлагаем «собирателям» небольшой паспорт к записанной ими песне: где, когда, кем и от кого записано и, главное, к какому жанру относится песня и почему. К примеру, если исполнялась народная баллада, то в паспорте ребята уже смогут отметить специфическую семейно-любовную тематику песни, острый конфликт, напряженное действие, трагическую развязку событий.

Подводя итог разговору об уроках фольклора в средних классах, хотим подчеркнуть, что на этом этапе гораздо важнее не ЧТО изучать, а КАК. Принцип подачи материала через игру, через собственное творчество учеников должен быть, на наш взгляд, основным. Главное, чтобы фольклор стал ребятам интересен — интерес этот будет хорошей почвой для более серьезного разговора об устном народном творчестве в старших классах.
Старшеклассников ожидает уже курс фольклора. Поскольку времени на изучение устного народного творчества в старших классах нет, его буквально приходится выкраивать, мы сознательно обходим жанры, о которых подробно говорилось в средних классах,— сказки, былины, малые жанры. С учетом этого курс строится из следующих блоков.

Обрядовый фольклор:
календарный (2–3 урока)
семейный (свадебный) (2 урока)
Необрядовый фольклор:
песенные жанры (от исторической песни до частушки) и городской романс (2–3 урока)

С учетом того, что о народной прозе (былички, легенды, поверья), заговорах и элементах народной драмы удобно поговорить в связи с обрядовым фольклором, ученики всего за 7–8 часов смогут получить представление практически обо всех важнейших фольклорных жанрах. Достоинство курса еще и в том, что учитель по своему усмотрению может определить место каждого блока в общей системе уроков литературы. Как показывает практика, календарный фольклор удобнее всего рассматривать перед «Евгением Онегиным» или «Вечерами…» Гоголя; о свадебном фольклоре можно говорить перед «Кому на Руси жить хорошо»; здесь же можно рассмотреть необрядовую лирику либо «перекинуть» ее вместе с городским романсом в самое начало 11-го класса, предваряя разговор о поэзии серебряного века. Главное, чтобы материал «не повис» в воздухе, чтобы он служил подмогой при изучении литературного произведения.
Дадим небольшие пояснения к содержанию курса «Обрядовый фольклор».

Мы выбрали для изучения два комплекса обрядов: календарный и из семейных — свадебный, очень важно, чтобы услышанное на уроке было как-то систематизировано и хотя бы кратко записано учащимся. Облегчает эту работу своеобразные «опорные конспекты». На уроке, посвященном календарю, мы предлагаем нарисовать на доске (и, соответственно, в тетради) большой круг, символизирующий годовой цикл, и отмечать на нем по ходу рассказа народные праздники, обряды и фольклорные жанры, им соответствующие. Учитель расскажет ребятам о языческой основе народного календаря, познакомит их с мифом об умирающем и воскресающем божестве, отметит вместе с ребятами пиковые, с точки зрения язычника, моменты года — зимнее и летнее солнцестояния и весеннее и осеннее равноденствие. Зимнее солнцестояние — критическая точка, победа злых сил над солнцем; затем постепенно солнце набирает силу, «возрождается», с тем чтобы после летнего солнцестояния опять пойти на убыль,— круговорот этот вечен. С этой языческой основой тесно переплелся христианский календарь со своими праздниками, так что получилось своеобразное единство. Рассказ о каждом конкретно празднике удобно строить, вскрывая эти два пласта — языческий и христианский. Например, когда речь пойдет о Святках, Рождестве, учитель отметит, что название праздника — христианское, Церковь очень торжественно отмечает рождение Иисуса Христа. Некоторые обычаи связаны с этой стороной праздника, например, обычай, распространенный в северных областях, «славить Христа», нося по деревне звезду на высоком шесте, символизирующую Вифлеемскую звезду. С другой стороны, группа обрядов связана с языческими представлениями. Ведь Святки проходят в необычное с точки зрения традиционного сознания время. Учитель кратко расскажет ребятам о том, что мир в сознании традиционного человека был поделен как бы на две части: «свое» и «чужое», «посюстороннее» и «потустороннее», «чистое» и «нечистое». По этому признаку членилось и пространство, и время. В частности, всякий рубеж (будь то пространственный — межа, река, дорога, порог — или временной — полдень, полночь, зори) считался «нечистым».

Как раз на такой рубежный, пограничный, «переломный» (ведь Солнце, «погибнув», только-только начинает возрождаться) период года и приходятся Святки. А значит, Святки — это опасное время, когда потусторонний мир как бы приближается к человеку, граница между сферами своего и чужого, это время разгула нечистой силы. Именно поэтому в Святки так распространено ряженье, т. е. скрывание лица маской. Занятие это считалось бесовским (черт часто меняет личины), греховным, поэтому после окончания Святок, во время водоосвящения на Богоявление, грех этот нужно было смывать в проруби. Именно поэтому в Святки гадали: ведь гадание — это приобщение к нечистой силе, знающей будущее.

Предлагаемая форма рассказа — по двум «пластам» календаря — позволяет системно организовать материал, сделать его более доступным для восприятия, а опорный конспект «Годовой круг» поможет лучше запомнить услышанное.

Структура свадебного обряда будет зарисована нами в виде прямой линии, на которой отметим важнейшие этапы свадьбы (сразу оговоримся, что мы опираемся большей частью на северный материал, учителя же вольны — и это даже лучше — привлекать к рассказу свой, местный фольклор). Первый этап — так называемый «предсвадебный сговор». Это сватовство и рукобитье — договор о свадьбе. Следует отметить некоторый торговый характер происходящих действий: сваты представляются купцами, имущими товар, они буквально торгуются с родителями невесты. Рукобитью предшествует подробный осмотр хозяйства жениха. Именно в этот период начинаются причитания невесты — даже «приглашения на свадьбу» родственникам она делает в виде плача. Второй этап — канун свадьбы: девичник и баня. Девушке расплетают косу — отныне она как замужняя женщина будет носить две косы. Поскольку считается, что в переломные моменты жизни человеку особенно может повредить нечистая сила, то и во время мытья, и на протяжении всей свадьбы вообще выполняется множество оберегающих, магических действий. Третий этап — утро свадьбы, подготовка жениха и невесты, приезд жениха в дом. Вместе с женихом приезжают непременные участники свадебного поезда — дружка, тысяцкий. Дружка поможет жениху преодолеть все препятствия на пути к невесте, которые постоянно чинятся родственниками и подругами невесты. В этот момент на свадьбе начинают звучать величальные песни, прославляющие красоту и подчеркивающие достоинства жениха и невесты, и шуточные, высмеивающие, корильные песни. После родительского благословения происходит венчание в церкви. Завершает свадьбу свадебный пир, длящийся часто несколько дней.

Особое внимание следует уделить традиции причитаний на свадьбе, часто непонятной ребятам, объяснить, почему свадьба воспринималась женщиной так трагически. Еще раз подчеркнем, что урок по свадьбе удобнее всего провести непосредственно перед главой «Крестьянка» из «Кому на Руси…» — тогда разговор о «женском счастье» станет более конкретным и живым. (Много интересного материала, касающегося обрядового фольклора, найдет для себя учитель в книге: Аникин В. П. Русский фольклор. М., 1987.)

С необрядовым песенным фоьклором знакомимся по жанрам. Кратко вспомним былины главным образом для того, чтобы подчеркнуть отличие от них исторических песен, на которых стоит остановиться подробнее. Советуем, учителю познакомить ребят с местными историческими песнями — как правило, они воспринимаются с большим интересом. Можно провести также сопоставление песен с летописными сказаниями об одних и тех же событиях — тогда специфика исторической песни выявится более ярко. Например, можно сравнить песню «Щелкан Дюдентьевич», посвященную восстанию Твери в 1327 году против ненавистного татарского хана, с летописным «Сказанием о Шевкале». Обстоятельственным должен стать разговор о народной балладе — одном из важнейших песенных эпических жанров, ибо она, с одной стороны, оказала огромное влияние на развитие баллады литературной, с другой же активно питала культуру городского и жестокого романса. Песни балладного типа (на любовно-семейную тему, с трагической развязкой событий) остаются и по сей день излюбленными народными песнями. Богатый материал по историческим песням и балладам учитель найдёт в книгах: Исторические песни. Баллады. (серия «Сокровища русского фольклора»). М., 1991; Эолова арфа. Антология баллады. М., 1989.
Необъятно море лирических песен. Поскольку в науке нет четкой жанровой классификации лирических песен, можно условно подразделить их по характеру мелодии на частые и протяжные. Тематика этих групп также будет отличаться: частые — в основном песни шуточного характера, протяжные же печальны и грустны. Можно познакомить ребят с тематическими разновидностями песен (солдатскими, рекрутскими, сиротскими, разбойничьими и т. д.). Пусть на уроке звучит больше песен. Если учитель хотя бы немного поёт, мы советуем ему исполнить песни самому: непрофессиональное, но живое, непосредственное исполнение всегда вызывает гораздо больший интерес у ребят, чем самая качественная запись. На уроке должен, на наш взгляд, разговор о символике лирической песни, стремящейся выразить некое душевное состояние, внутреннее настроение через какие-либо внешние явления. Символ — это знак-образ; картина, но значимая не сама по себе, а предлагающая угадать нечто, стоящее за ней. Любое изображение становится символом — либо счастья, либо горя. Сохнет в поле дерево, надвигается туча — значит, разговор пойдёт о беде; идёт купля-продажа — не миновать любовной встречи; предстоит переезд через реку — значит, впереди смерть. Как видим, вся ткань народной песни глубоко символична. Важно, что литература во многом позаимствовала это свойство у фольклора.

И, наконец, частушки. Здесь царят веселье и смех. Покажите ребятам разные типы мелодий и распевов, попросите их, наконец, спеть самих.

Урок о романсе завершает наш курс фольклора. Собственно, романс — явление неоднозначное, не только стоящее на стыке литературы и фольклора, но как бы вобравшее в себя и множество собственно фольклорных жанров (баллады, солдатские песни, тюремный фольклор и т. д.). Необычен интерес к этому жанру — его пели и поют все. Ведь главные его герои — это любовь и разлука, столь знакомые каждому любящему сердцу. Познакомьте ребят с разновидностями романса: цыганским романсом с его аффектированным, доведённым до предела, несколько картинным страданием; романсом-балладой, центром которого становится любовь на границе жизни и смерти, трагический финал любви; романсом-элегией; жестоким романсом, находящимся на стыке низовой городской культуры; появляющимся в годы войны солдатским романсом; эмигрантским романсом и даже с антиромансом, пародирующим романсную тематику и структуру. Мы не хотели бы навязывать в данном случае никаких схем и даём лишь некоторые направления для разговора, надеясь, что учитель сам выберет то, что ему по душе, и нарастит конкретным материалом предложенный нами каркас.

В заключение хотим отметить, что в предлагаемом нами варианте преподавания фольклора в средней школе есть, конечно же, много спорных моментов. Мы расцениваем данную статью как приглашение к разговору и с удовольствием выслушаем все критические замечания и пожелания коллег.

Сергей Волков, школа № 57
«Литература», 1994, № 44


Сделать закладку на эту страницу: