Выдержка из книги В.В Костина «На реке Северке»

По шоссейной дороге, идущей по высокому берегу реки Северки, мимо строений «детского дома», через живописный лес, мы с вами попадем в старинное село Никоновское. Где-то в середине XIX века, здесь проводил свои первые раскопки, уже упоминавшийся нами, С. Д. Нечаев.

Как уже говорилось, местность, где расположены наши селения, заселены с давних времен. По течению рек Северки и Гнилуши в большом количестве имеются старые погребения славян вятичей – курганы. Можно сказать, что с раскопок этих курганов, между селами Авдотьино и Никоновское, начиналась наша наука археология. В какой-то мере это произошло благодаря владельцам села Никоновское. Но о них несколько позднее.

Самые первые раскопки курганов в окрестностях села Никоновское и Авдотьино проводились под руководством С. Д. Нечаева и по инициативе графа А. С. Уварова. Нечаев известен, прежде всего, «открытием» Куликова поля, где произошла знаменитая Куликовская битва 1380 года. И хотя это место, сейчас, подвергается серьёзному сомнению, вклад Степана Дмитриевича в русскую археологию несомненен. Он провел в 1855 году раскопки 10 курганов в том месте, где мы с вами сейчас заочно путешествуем.

Родился Степан Дмитриевич в дворянской семье в Рязанской губернии. Причем именно на земле, принадлежавшей Нечаевым, он впоследствии «найдет» Куликово поле. Родители дали ему хорошее образование, он окончил Московский университет, после чего поступил на службу. Служил в коллегии иностранных дел. В войне 1812 года участия не принимал, но много сделал для формирования ополчения. С 1814 работал в системе образования Скопинского уезда, затем директором училищ Тульской губернии. В 1824 году был назначен чиновником особых поручений при князе Д. В. Голицыне. С 1828 года числился «за обер-прокурорским столом Синода», затем стал обер-прокурором. На этой должности он проработал три года, а в 1836 году стал сенатором. Вышел в отставку в чине действительного тайного советника в 1856 году.

Таковы основные вехи жизни Степана Дмитриевича. Он был знаком со многими выдающимися современниками. В числе них был В. Л. Пушкин, через которого познакомился с Александром Сергеевичем Пушкиным. Был в близких отношениях с поэтом-партизаном Денисом Давыдовым. Знал многих декабристов и даже привлекался по делу, как ранний член «Союза благоденствия». Наказания никого не понес и эти связи не повлияли на его дальнейшую карьеру. Интересовался литературой и печатался в декабристских изданиях. Занимался благотворительной деятельностью и состоял членом «совета Человеколюбивого общества» и Московского попечительского совета «заведений общественного призрения». Именно он в 1844 году основал знаменитый «Ольгинский приют».

Вместе с тем некоторые современники дают ему весьма нелестную характеристику. Так М. А. Дмитриев пишет в своих мемуарах: «таков был сенатор Нечаев, муж гуманный, когда гуманность не была ещё в моде, ханжа, воздыхающий о благочестии и шныряющий по передним и девичьим у знатных бар и богомольных барынь. Этот человек подбился к князю А. Н. Голицыну и попал в обер-прокуроры Синода, он метил в статс-секретари и министры, но не угодил как-то архиереям: чтобы развести его с святыми отцами, его разжаловали в Московские сенаторы, и он опять попал на старое пепелище, где начал учиться науке ползанья. Он бывало, как скоро назначено к слушанию в Сенате какое-либо несколько щекотливое дело, непременно скажется больным. И потому я всякую пятницу, день общего собрания, мог заранее угадать, здоров ли он будет или болен. Этот держался и у графа Панина, и получал ленту за лентой». (Панин Александр Никитич, о котором здесь упоминается, был владельцем деревень Бронницкого уезда – Петровское, Запрудное, Васильево — в середине XIX века).

Как видите, характеристика далеко не лестная, но человек не состоит лишь из одних достоинств!

Вот описание результатов его раскопок: «В каждом кургане было по скелету, обращенному головой на восток, и по глиняному горшку. Кроме того, встретились серебряные височные кольца, браслеты, перстни, 22 бусины из горного хрусталя, и две редких для подмосковных курганов, железные вещи – серп и наконечник стрелы. Несколько серпов ещё было найдено при позднейших раскопках курганов, наконечники же не попадались больше ни разу. Люди, хоронившие своих сородичей под земляными холмами, вообще, не клали оружия в могилы. В данном случае, стрела, обнаружена вонзенной в череп одного из скелетов. Значит, это останки человека, убитого в каком то сражении».

С. Д. Нечаев передал металлические предметы на анализ. Оказалось, что серебро этих украшений имеет низкую пробу и большую примесь меди. Причем он первым проводил такие экспертизы.

В письме к историку М. П. Погодину Нечаев «не без гордости» сообщал «я надеюсь угодить вашему вкусу к русской старине новым образчиком тайн древностей …, из курганов Бронницкого уезда».

И последнее, что бы хотелось сообщить об этом интересном человеке, это то, что именно благодаря ему, на Куликовом поле – Поле Русской славы, был поставлен памятник, увековечивший подвиг наших предков, одержавших трудную победу над ордами Мамая. По его же инициативе был начат сбор средств, для строительства «над прахом убиенных воинов» каменного храма Сергия Радонежского, возведенного, уже после смерти Степана Дмитриевича, в 1913 году.

Около села Никоновское много курганов. По сведениям 1867 года, в месте, называемом Фролов сад, находилось два кургана, ныне не существующие. Эти курганы не раскапывались и поэтому их принадлежность не установлена. Скорее всего, это были древнерусские курганы начала 2-го тысячелетия н. э.. Недалеко от села, возле д. Чекменево, слева от дороги, в лесу находились 8 курганов, поросших деревьями и кустарником. Они также не исследовались. По внешним признакам их относят к домонгольскому времени.

Итак, мы с вами в селе Никоновское.

Самое первое упоминание о нем относится к 1682–1683 году, когда оно было передано из дворцовых сел в вотчину боярину А. Т. Лихачеву. Называя фамилию Лихачева, приходится вступать в противоречие со сведениями, приведёнными в книге нашего уважаемого краеведа М. Г. Аверьяновой — «Край Раменский», где владельцем назван боярин А. Т. Лихарев. Для подтверждения своей точки зрения, в качестве источника сошлюсь на книгу известного историка Готье Ю. В. «Замосковский край в ХУ11 веке. Опыт исследования». В ней сказано, что в конце ХУ11 века думный дворянин А. Т. Лихачев получил в вотчину село Никоновское, состоявшее из 58 дворов, в котором проживало 453 жителя. Как мы видим, это значительное по тем временам селение, существовавшее, по всей видимости, достаточно давно. Но сведений о нём, как и о селе Авдотьино, нет в писцовых книгах, по выше приведённым причинам.

По поводу происхождения названия села хотелось бы привести свою, несколько спорную версию. Для начала откроем солидное издание 2000 года «Топонимический словарь Московской области». Там приведено такое объяснение: «по церкви, посвященной во имя одного из угодников Божьих, носивших имя Никон». При всём уважении к данному изданию, можно лишь констатировать, что это объяснение не выдерживает серьёзной критики. Вот что говорится о церкви села Никоновское в «Клировых ведомостях» за 1825 и 1837 годы: «Храм освящен во имя Покрова Пресвятой Богородицы, а в приделе престол во имя Преподобного Сергия». Как видим, никакого посвящения Никону в храме не было.

В качестве гипотезы можно предположить происхождение названия от знаменитого патриарха Никона. Примером подобного наименования является соседнее село Большое Алексеевское, получившее своё имя от придела во имя митрополита Алексея (ум. в 1378 г.) у церкви Успения Богородицы, находившейся в этом селе. К тому же общее, у этих названий то, что оно подчеркивает уважительное отношение к имени церковного деятеля, оканчиваясь на «ое». Можно предположить, что селение, получившее название Никоновское, входило в состав патриаршьих или церковных земель во время царствования царя Алексея Михайловича в середине XVII века. «Русский биографический словарь» так говорит о Никоне: «Никон сильно расширил патриаршую область, припиской к ней земель, значительные личные владения». По всей видимости, наше селение было пожаловано Никону из дворцовых земель.

После снятия с Никона патриаршего сана в 1666 году и ссылки в Белозерский монастырь, он лишается своих привилегий, а владения, как это было принято «отписываются на государя». В нашем случае село опять переходит во дворцовое ведомство, но название остается. И уже после смерти Никона в 1681 году, Никоновское в 1682 году попадает в вотчину боярину Лихачеву А. Т.

Алексей Тимофеевич Лихачев, как и его брат Михаил, владелец села Степановского, что в 15 км. от Никоновского, играл большую роль в царствование Фёдора Алексеевича. Он имел чин окольничего и был в числе подписавшихся под актом собора 1682 года об отмене местничества. Во время стрелецкого бунта подвергался нападениям со стороны стрельцов. Но по всей видимости, Никоновское находилось во владении Лихачевых не очень продолжительное время, так как Алексей Тимофеевич поддерживал Нарышкиных и молодого Петра I в ссоре с царевной Софьей. С приходом её к власти, Никоновское у Лихачевых отбирается.

Дальнейшая судьба села, повидимому, могла быть связана со знаменитым деятелем эпохи Петра I князем М. П. Гагариным, но прямых свидетельств этому нет, а косвенные доказательства мы разбирать не будем.

Следующим уже вполне официально известным владельцем села является Михаил Афанасьевич Матюшкин, получивший его во владение в 20-е годы XVIII века.

Род Матюшкиных хорошо известен в Русской истории. Так Афанасий Иванович Матюшкин (ум. 1676 г.) был видным деятелем во время царя Алексея Михайловича, так как приходился царю двоюродным братом. Он был воеводой в Холмогорах, затем в 1652 году московским ловчим, а в 1672 получил чин думного дворянина. Афанасий Иванович явился одним из виновников знаменитого «медного бунта», при попытке введения в России медных денег в середине XVII века. Его сын Михаил Афанасьевич Матюшкин (1676-1737), был с детства комнатным стольником Петра I, а затем стал из первых «потешных» солдат. Учился морскому делу в Италии. В чине лейб-гвардии майора отличился в обороне Кронштадта. Участвовал в Полтавской битве и в Персидском походе 1722–23 годов. Служил Киевским и Московским губернатором, получил чин генерал-аншефа. Могила Михаила Афанасьевича находилась в Златоустовском монастыре, располагавшемся между улицей Мясницкой и Маросейкой в Москве. Интересна эпитафия над его могилой. В ней говорится, что он: «весёлым и добрым сердцем, забыв прежде понесённые военные труды и все прежние случаи смерти, поступал смело, воевал крепко, побеждал с триумфом»…. Этого «всего довольно к бессмертной славе его, к неумирающей хвале».

Надпись эта была, видимо, составлена женой Михаила Афанасьевича – Софьей Дмитриевной Матюшкиной, с которой связана постройка в 1738 году в селе Никоновское ныне существующей Покровской церкви. Храм был выстроен сразу же после смерти Михаила Афанасьевича. Сведений о существовании церкви ранее этой даты никаких нет, но её наличие вполне могло иметь место, так как в 1682 году оно называется селом.

В книге «Памятники архитектуры Московской области» о церкви говорится так: «выстроена, по свидетельству храмозданной доски, в 1738 году владелицей села С. Д. Матюшкиной. Здание кирпичное. Бесстолпный одноглавый четверик храма, с трапезной и колокольней представляют образец провинциальной постройки эпохи барокко, с несколько огрубелыми архитектурным формами. Четверик перекрыт глухим сомкнутым сводом. Шатровое перекрытие колокольни утрачено. Живопись в интерьере конца XIX века».

Из числа священнослужителей известен Пётр Александрович Спасский в 1825 году и Пётр Алексеевич Красновидов в 1837 г. В приходе храма находились: само село Никоновское, д. Карачарово, Софьино, Орловка и позднее д. Зеновка. Возле храма находится могила священника Михаила Дамиановича Ярцева, умершего в начале XX века, от которой сохранился только осколок надгробия. Михаил Дамианович был учителем Закона Божьего в 1900 году в церковно-приходской школе села Б. Ивановское.

Храм был закрыт на основании постановления Президиума Мособлисполкома от 14. 03. 1933 года. «Разрешить Бронницкому РИК церковь в селе Никоновском закрыть, а здание использовать под столовую племзавода». Внутреннее убранство было снято, колокольню использовали под водонапорную башню, отчего она сильно пострадала. Сейчас храм возвращен верующим. Ведётся ремонт. Местный священник, отец Александр прилагает много усилий по восстановлению, но нехватка средств и большие разрушения здания, особенно колокольни, затрудняют работу. Может быть, кто-то из, прочитавших эту статью, заинтересуется судьбой храма и помогут в его восстановлении. Под патронажем отца Александра находятся также церковь в селе Семеновское и часовня в селе Большое Ивановское.

Из экономических примечаний к картам Генерального межевания второй половины XVIII века, то есть времени Екатерины П известно, что селом владел Дмитрий Михайлович Матюшкин (1725-1800), который получил в 1762 году титул графа Священной Римской империи. Одним из достоинств графа, считалась его красивая внешность. На молодого красавца «положила» глаз фрейлина императрицы Елизаветы Петровны, внучка уже упоминавшегося князя Матвея Петровича Гагарина, состоявшая к тому же в свите великой княгини Екатерине, будущей императрице.

Анна Алексеевна Гагарина была уже не первой молодости, но отличалась умом и изворотливостью. Под нажимом императрицы Елизаветы, старой генеральше Софье Дмитриевне Матюшкиной пришлось согласиться на брак своего красавца сына с перезрелой княжной. Этот эпизод с женитьбой Дмитрия Михайловича на Анне Алексеевне приводит в своих записках сама Екатерина П, которая всегда благосклонно относилась к своей фрейлине, а при восшествии на престол сделала её статс-дамой. При Павле I Анна Алексеевна становится гоф-майстериной и даже получает орден Св. Екатерины.

В 1760 году в селе Никоновское было 99 дворов, где проживало 925 человек. Описание села выглядит так: «В селе церковь каменная Покрова Богородицы. Господский дом каменный и при нем два сада. Первый регулярный, второй с плодовитыми деревьями. На означенной речке две «мушные» мельницы, первая о четырех, вторая о трех поставах. Хлеб средственный, покосы хороши. Крестьяне на пашне».

Умерла Анна Алексеевна Матюшкина в 1804 году, в возрасте 82 лет, пережив мужа и детей. В этом же году умер Михаил Матюшин, брат мужа и на них прекратился графский род Матюшкиных.

Как распорядилась бывшая фрейлина и Стас-дама, нашим селом Никоновское и кому оно принадлежало в первой четверти XIX века неизвестно. А в 1825 году владелицей его является Варвара Сергеевна Голицына. Было бы любопытно проследить родственные связи Матюшкиных, Гагариных, Голицыных, но это может нас увести в такие генеалогические дали, которые не входят в программу краеведческих экскурсий. Мы же расскажем о следующей владелице села В. С. Голицыной.

Варвара Сергеевна была внебрачной дочерью Сергея Петровича Румянцева и соответственно внучкой графа, генерал-фельдмаршала Петра Александровича Румянцева, нашего знаменитого полководца, получившего почетное прибавление к фамилии – Задунайский. Причем Пётр Александрович являлся владельцем нескольких крестьянских дворов в д. Арменево, что находилась в километрах пяти от Никоновского. Среди многих побед, выиграных Румянцевым, была победа, одержанная при Кагуле в 1770 году над турками. В память этой победы, сын Петра Александровича Сергей Петрович Румянцев, известный деятель конца XVIII века, граф, действительный тайный советник, меценат, один из основателей Румянцевского музея, решил дать фамилию Кагульские своим внебрачным дочерям.

Этих дочерей было трое. Владелица нашего села – Варвара Сергеевна вышла замуж за действительного статского советника, камергера, князя Павла Алексеевича Голицына (1783-1848). Но Никоновское не являлось собственностью Павла Алексеевича, а владела им Варвара Сергеевна. Это село, видимо, и в дальнейшем переходило, как приданое, по женской линии.

По данным 1837 года село уже числилось за Зинаидой Павловной Щербатовой, дочерью Варвары Сергеевны и Павла Алексеевича Голицыных. Зинаида Павловна была женой Московского гражданского губернатора Николая Александровича Щербатова (1800–1863 г).

Николай Александрович с 18 лет служил в лейб-гвардии Семёновском полку и вышел в отставку в звании генерал-майора. В гражданской службе имел чин действительного статского советника. Избирался уездным предводителем дворянства Московского уезда, а затем был, как мы уже говорили, Московским губернатором.

Оригинальные Румянцевские традиции продолжали сохраняться в семье Щербатовых и в начале XIX века. У Румянцевых, в честь одной из сестер Кагульских — Зинаиды Сергеевны, была переименована одна деревня, принадлежавшая графу С. П. Румянцеву. Это была деревня Корнеево, названая в честь Зинаиды Сергеевны «Зенино – Кагульская ферма». Причем, как особо отмечает краевед Мачульский Е. Н., её имя писалось Зенаида. В честь своей тетки получила имя дочь Варвары Сергеевны – Зинаида Павловна. Кстати, «Зина» в переводе с арабского обозначает «украшение», а с греческого «божественная».

Не осталась не отмеченной на карте в названии деревни и Зинаида Павловна. Неподалеку от села Никоновское, ближе к перекрестку дорог, появилась небольшая деревушка, получившая имя Зиновьевка, позднее Зеновка.

Здесь, мы должны вступить в противоречие с книгой «Край Раменский», где говорится, что деревня Зеновка появилась в XVII веке — она образовалась только в середине XIX-го. Этой деревни нет в «клировых ведомостях» 1825 и 1837 годов, нет и в справочнике Нистрема от 1852 года. Впервые это название появляется только в 1859 году. В деревне, в это время, было всего семь дворов, причем мужского населения гораздо больше, чем женского: 29 мужчин и только 18 женщин. Через 17 лет в деревне «Зеновка-Выселки, что на реке Северке», уже 9 дворов, но мужское население преобладает по-прежнему: 41 человек против 25. И только к концу XIX века количество мужчин и женщин приходит в норму. Деревня была бедной. Жители, в основном, были связаны с дополнительными промыслами. Просуществовала деревня Зеновка до середины XX века, то есть около ста лет, и исчезла, как «неперспективная».

В 1862 году, Зинаида Павловна, как владелица села, подписывала «Уставную грамоту» при освобождении крестьян от крепостной зависимости. Крестьяне села Никоновское получили в своё пользование 838 десятин земли. Около 1000 десятин остались в распоряжении помещицы. В 1876 году в селе было 119 дворов, где проживало 597 человек.

Зинаида Павловна вплоть до своей смерти проживала в Москве, в Арбатской части, на Собачьей площадке (так назывался Московский район), в собственном доме. В 1876 году владелицами имения в селе Никоновское являются уже её дочери: Марья Николаевна и Варвара Николаевна. Марья Николаевна в это время была замужем за Гудовичем, а Варвара Николаевна была ещё «незамужней девицей». Варвара Николаевна (1834–1882 г.) затем вышла замуж, также за Гудовича – Василия Васильевича (1819–1886 г.)

А сейчас обратимся к обещанной археологической теме. Для этого придется проследить родственные связи владельцев села в XIX веке. Муж Зинаиды Павловны Голицыной Николай Александрович был братом Сергея Александровича Щербатова, дети которого, Прасковья Сергеевна и Николай Сергеевич были видными деятелями новой науки археологии. Причем Николай Сергеевич (1853-1929г.) был товарищем (заместителем) Председателя Российского Исторического музея, а фактически его руководителем. Правда, стал он им по протекции своей сестры, но это другая тема. Полный перечень его должностей звучит так: «Князь, егермейстер, директор Морского корпуса, чиновник особых поручений при Председателе Императорского Российского исторического музея великом князе Сергее Александровиче. А Прасковья Сергеевна была женой известного русского ученого – Председателя Московского археологического общества Алексея Сергеевича Уварова. Он был одним из иннициатором создания этого общества и возглавлял его вплоть до самой смерти в 1884 году. Затем его пост занимала Прасковья Сергеевна (1840-1924г.), проработавшая там вплоть до 1917 года. Она была главным организатором Всероссийских археологических съездов. Автографы (резолюции) графини Уваровой автору статьи, приходилось видеть при работе с архивными документами.

На первых шагах археологии раскопка курганов, которые находились возле своих поместий, было делом более легким, не связанным с владельческими правами на территориях других владельцев. Все находки по закону принадлежали хозяину той земли, на которых производились эти раскопки.

Дочь Марии Николаевны Гудович (Щербатовой) вышла замуж за Фёдора Алексеевича Уварова, сына Алексея Сергеевича и Прасковьи Сергеевны Уваровых. Е. В. Уварова в начале ХХ века владела имением в селе Никоновское.

И в заключение, о последних владельцах Никоновского поместья. Дочь Е. В. Уваровой Екатерина Фёдоровна вышла замуж за князя Сергея Александровича Оболенского (ум. в 1964 г.). Это бывший гвардейский офицер, штабс-ротмистр лейб-гвардии Конного полка. В 1914 году его избирают Предводителем Бронницкого уездного дворянства. Екатерина Фёдоровна Оболенская была попечительницей Никоновской земской школы.

После революции Оболенские эмигрировали во Францию, где Сергей Александрович являлся Председателем Ниццкого отделения «общества ревнителей Памяти императора Николая II», то есть активным монархистом. В период Гражданской войны он воевал на стороне белогвардейцев на южном фронте.

Вот такие основные вехи прошлой истории села Никоновского. Они связаны с такими известными фамилиями как-то: Матюшкины, Гагарины, Голицыны, Щербатовы, Уваровы и Оболенские.

В конце XIX века в селе были открыты несколько бумаго-ткацких заведений. Они принадлежали зажиточным крестьянам, которые пытались завести фабричное производство. Это фабрика К. Я. Вдовина, с 18 рабочими женщинами, И. Г. Галактионова, там работало 9 человек, М. П. Карымова, с 12 работниками. В 1909 году производство одеял наладил Михаил Васильевич Ушаков. Все эти фабрички работали до 1917 года.

В 1912 году в селе находилось земское училище. Но ещё раньше, с 1880 года там работала частная школа, в которой обучение вёл причетник местного храма Павел Александров. В этой школе обучались только одни мальчики. А в 1885 году открылась трёхклассная земская школа. Учителями этой школы были священник И. И. Флерин, преподававший Закон Божий, и Мария Владимировна Победова, а с 1911 года Мария Леонидовна Цветкова.

В 1918 году на базе имения Оболенских было создано племенное животноводческое хозяйство, специализировавшееся на разведении свиней и крупного рогатого скота. Впоследствии это хозяйство превратилось в развитое, высокорентабельное производство. В настоящее время, увы, всё это оказалось заброшено, а по полям хозяйства ползают «заграничные» неуклюжие трактора.

В селе в годы Советской власти работало много замечательных тружеников, отдавших племхозу «Никоновское» много сил и труда, и которые были награждены орденами и медалями, за свой тяжёлый, но благородный труд. «Героями Социалистического Труда» стали доярки Наталья Григорьевна Кухаренко (1909–1992 г.) и Касаткина Александра Петровна (1913–1999 г.).

Александра Петровна родилась и прожила всю жизнь в родном селе. С малых лет помогала по хозяйству, затем работала в поле, а в 1947 году стала дояркой. Именно в этой трудоёмкой отрасли, она добилась наивысших результатов – более 8000 килограмм молока от коровы.

Её муж погиб на фронте в Великой Отечественной Войне в 1942 году, и поэтому Александре Петровне одной приходилось растить троих детей и при этом работать дояркой. Эта работа сама по себе требует большого труда и времени, чтобы встать на утреннюю дойку нужно проснуться в пять часов. И в то же время она участвовала в общественной жизни – была депутатом Бронницкого горсовета и Мособлсовета, а также Никоновского сельского Совета.

Александра Петровна награждена Орденом Ленина в 1956 году и медалями ВДНХ.

Наталья Григорьевна Кухаренко родилась в Гомельской области Белоруссии и приехала в Никоновское в 1938 году, где стала работать дояркой. Её муж также погиб на фронте, и поэтому Наталье Григорьевне одной пришлось воспитывать детей. В 1953 году ей, как участнице ВСХВ, за высокие надои, более 7000 кг. от коровы, вручили Золотую медаль участника выставки, а в 1954 году она была удостоена звания «Героя Социалистического Труда». Одна из коров её группы давала 10300 кг молока.

В честь обеих тружениц был учрежден переходящий приз – фарфоровая ваза с портретами героинь. Этот приз ежеквартально вручался лучшей доярке района.

Звания «Героя Социалистического Труда» удостоен также директор племзавода «Никоновское» Иван Иванович Кругляк.

Но всё это осталось в прошлом…..

Война не обошла стороной Никоновское. Многие мужчины ушли на фронт, где отдали свою жизнь за свободу и независимость нашей страны. В селе, в начале войны, на колокольне Покровского храма, был устроен пост воздушного наблюдения. Вот донесение командира взвода БИБ (Бронницкого истребительного батальона) Голощапова начальнику Бронницкого гарнизона: «Настоящим доношу, что 5 февраля 1943 года, в 10. 00 ч. на территории Бронницкого района, примерно в 200-х метрах северо-восточнее села Никоновское разбился самолет, марку которого установить не было возможности, так как последний врезался глубоко в землю, примерно на 5 м. Имеются обломки от хвостового оперения и крыльев. Признаки экипажа на поверхности земли обнаружены: от комбинезона часть воротника и часть черепа головы с волосами, цвет которых определить невозможно».

Эта история получила продолжение спустя почти 60 лет. О том, что под Никоновским находятся обломки сбитого самолета, помнили, но поиски начались только в 2003 году. Поисковики из отряда «Беркут» нашли точное место падения и смогли поднять его из земли. Оказалось, что это наш самолет типа «Як – 7Б». После архивных поисков удалось установить имя погибшего пилота. Им оказался Арнольд Мартынович Якобсон. Бой проходил на высоте девять километров. Самолет Якобсона поднялся с аэродрома в пос. Малино и вступил в бой с немецким «Юнкерсом-88», но был сбит в самом начале.

Никаких документов на месте падения найти не удалось, но среди обломков обнаружили портсигар с выгравированной фамилией Якобсон, что и помогло уточнить имя летчика.

В настоящее время стараниями священника отца Александра на месте гибели установлен деревянный крест, а останки пилота временно захоронены возле Покровского храма. В дальнейшем предполагается захоронить их в мемориальном комплексе, вместе с останками нескольких десятков погибших солдат, которые умерли от ран в полевом медсанбате, который находился, в годы войны, недалеко от села. Где будет устроен комплекс, пока не ясно. Отец Александр предлагает это сделать на месте гибели самолёта, но администрация сельского округа считает, что он должен находиться неподалеку от школы. У него же хранится дюралевая лопасть винта самолёта. Чем закончится решение вопроса выясниться в ближайшее время. Но пока даже не засыпан котлован на месте гибели самолета.

На этом мы попрощаемся с этим интересным селом Никоновское, и отправляемся в соседнее село Большое Ивановское.

Большое Ивановское является одним из наиболее старинных селений нашего района, о котором, несмотря на его почтенный возраст, мало что известно. Мы попытаемся своей статьей привлечь внимание к этому интересному месту, и по мере возможности, рассказать о нем больше того, чем это имеется в единственной статье о Б. Ивановском в книге «Край Раменский» нашего уважаемого краеведа М. А. Аверьяновой.

Большому Ивановскому сейчас уже далеко за 600 лет. А первые известия о нем относятся к 1375 году, когда была произведена конфискация земельных владений Ивана Васильевича Протасьева-Вельяминова. Его предки Протасьевичи и Вельяминовы в течение нескольких поколений исполняли обязанности Московского Тысяцкого.

Занимавший эту должность ведал Московским городским ополчением и выше его был только Великий князь. Иметь под боком такого авторитетного соперника, державшего в руках вооруженную силу, было невыгодно. И поэтому Дмитрий Иванович, будущий Донской, решил упразднить должность тысяцкого сразу после смерти отца Ивана Васильевича – Василия Васильевича Вельяминова.

Протасьевичи и Вельяминовы издавна имели свои земельные владения в северной части бывшего Коломенского уезда и северо-восточной Серпуховского. На Павелецком направлении Московской железной дороги имеется станция Вельяминово, названная так от находящегося поблизости села Вельяминово. В наших местах Протасьевичам принадлежали такие деревни как Никулино, Агашкино, Каменка, Малое Ивановское и конечно Большое Ивановское, то есть территория от д. Заворово до Б. Алексеевского. И до 1375 года ими владел Василий Васильевич, московский тысяцкий, но в документах это отражения не нашло.

С Василием Васильевичем связана скандальная история с подменой богатого пояса на свадьбе Дмитрия Донского. Этот пояс «на чепех с камением» был приданым Нижегородского князя Дмитрия Константиновича Великому князю Московскому Дмитрию Ивановичу. Василий Васильевич якобы взял этот пояс себе, а Дмитрию дал меньший. Затем этот пояс он передал своему сыну Микуле, женатому на другой дочери Дмитрия Константиновича. Эта скандальная история открылась только через 60 лет и впоследствии привела к большой междуусобной войне и смуте в середине XV века.

Деревня Никулино, названная так от имени своего владельца, этого Микулы Васильевича, носит его имя уже 625 лет. Сам Микула Васильевич героически сражался на Куликовом поле, где погиб в 1380 году.

Иван Васильевич, как старший сын, имел право рассчитывать на должность тысяцкого, но не получив ее, отъехал к Тверскому князю Михаилу Александровичу. Желая восстановить утраченные позиции, Иван Васильевич начал интриговать против Московского Великого князя, для чего отправился в Золотую Орду за ярлыком на Великое Княжение для Михаила Тверского. Вместе с ним был Некомат Сурожанин, какой то купец, специализировавшийся на торговле с Крымом. Поручение Михаила они сумели выполнить и направили с докладом в Тверь посланца – «некоего попа», которого Московские власти «поимали» с мешком «лютых зелий». В мешке видимо находились какие-то травы и коренья. Этого попа подвергли пыткам, а затем сослали в монастырь. А в 1379 году, при возвращении из Орды, самого Ивана Васильевича хитростью задержали в Серпухове. Затем, за эти преступленья, он был казнен. В Москве на Кучковом поле ему мечом отрубили голову. Казнь была назначена на 4 часа дня, причем в те времена отсчет дневных часов начинался с восходом солнца.

«И бе множества народа стояше и мнози прослезиша о нем и опечалившася о благородстве его и величестве его».

А село Ивановское (Васильевича) в Левичином стане стало носить его имя, но еще в 1375 году было отписано на Великого князя. В качестве Великокняжеского владения оно упоминается в духовных грамотах Дмитрия Донского и его сына Василия Дмитриевича (1425 г.).

До начала XVI века сведений о селе нет, но уже в 1510 году оно опять у Вельяминовых. Владеет им представитель другой ветви рода, идущей от Юрия Груньки, но тоже Иван Васильевич Шадр-Вельяминов, деятельность которого протекала при Великих князьях Иване III Васильевиче и Василии Ивановиче III.

В работах ученого-историка А. А. Зимина Иван Васильевич Шадр оценивается как неплохой администратор и военноначальник. В 1491 году он участвует в «поимании» князя Андрея Угличского, после чего становится наместником в Угличе. Затем в течении 10 лет он был наместником в г. Вязьма. Чин окольничего получил в 1503 году. Дважды возглавлял войска в походах из Дорогобужа на Литву в 1507 и 1508 годах. В разрядах последний раз упоминался в 1509 году, а умер после 1510 года.

По данным историка С. Б. Веселовского, село Ивановское переходит к сыну Шадра – Василию Ивановичу Шадрину.

Из его послужного списка известно, что в 1515 году он состоял на службе в сторожевом полку князя В. С. Одоевского в г. Туле. А на следующий год, после неудачной схватки с татарами, попадает к ним в плен. Он пробыл в Крыму около полутора лет, но был при этом не столько пленником, сколько неофициальным послом.

В 1521 году он снова на службе, на реке Угре, по всей видимости, как воевода князя Юрия Дмитровского, где и был до 1523 года. Сохранилась духовная его брата за 1525 год, где Василий Иванович наследует Дмитровское село Протасово, купленное их отцом незадолго до смерти. И наконец последнее известие о В. И. Шадрине относится к 1541 году, когда он продает село Ивановское Ивану Петровичу Федорову-Челяднину. Но эти данные о продаже необходимо проверить по другим источникам.

Следующий владелец села, Иван Петрович Челяднин, был также значительной фигурой в нашей истории. Современники давали высокую оценку его деятельности. Немец-опричник Г. Штаден писал в своих записках, что только «он один имел обыкновение судить праведно». Такая характеристика очень много значила в то трудное время.

Иван Петрович стал боярином в 1508 году. Был наместником в Пскове. Долгое время носил звание конюшего, что давало право быть фактическим руководителем боярской думы. Будучи представителем старо-московского боярства, он был также значительным земельным собственником. Курбский писал о нем, что Федоров «зело много отчины имел».

Родовым поместьем Федорова-Челяднина было село Кишкино-Челяднино. Сейчас это просто село Кишкино. Раньше оно также входило в состав бывшего Бронницкого уезда. Расположено оно в 10-и км. на юго-запад от Б. Ивановского.

В 1560 году, будучи уже в преклонных годах, Иван Петрович находился в войсках, где руководил обороной берегов Оки от крымских татар. Принимал участие в Ливонской войне. А в 1567 году в связи с неудачами в этой войне, Иван Грозный начинает искать виновников. В качестве мишени и был избран Иван Петрович Федоров. Престарелый и преданный слуга был сначала лишен всех чинов, затем был вызван во дворец, и обвинен, в стремлении занять царский трон. И как сообщают источники, Грозный собственноручно заколол боярина.

Именно с этого события историки ведут отсчет началу опричнины.

Но жертвой был не только сам Федоров. Под царский гнев попали и слуги. Нещадно уничтожалась даже преданная дворовая челядь. Массовые казни коснулись и наших селений. Так в Б. Ивановском были казнены «17 человек православных христиан, да 14 человек ручным усечением конец прияша». В деревне Малое Ивановское «казнено 13 человек, да седмь человек рук отсечением скончавшихся». В Кишкино-Челяднино из числа дворовых людей было казнено 20 человек. Вот так трагически большая политика отозвалась на судьбе нашей маленькой родины.

Сохранился автограф И. П. Федорова, на Данной (вкладной грамоте) его жены Марьи Васильевны в Новоспасский монастырь в 1566/67 г., который мы приводим ниже:

«К сей данои яз, Иван Петрович, в жены своъ М/а/рьино мъсто руку приложилъ».

После столь трагических событий, наше село Ивановское в 1577 году, согласно писцовым книгам Московского государства, числится во владении Нефеда Иванова сына, Бабина. Расположено на речке Богданке в Коломенской волости Маковец. В селе имеется деревянная церковь Ильи Пророка.

Так как Бабины являлись мелкими Коломенскими вотчинниками, то о них известно довольно мало. Во второй половине XVI века их поместья располагались у нас в основном по течению речки Отры. Это были деревни Сабурово, Подлипки, Санкино и др. Как и вся Коломна, в смутное время, Бабины сначала поддерживали Василия Шуйского. Но после смерти М. В. Скопина-Шуйского, коломенцы перешли на сторону Лжедмитрия. Поэтому после смуты Бабиным была подтверждена только часть их поместий, а Б. Ивановское перешло в разряд Государственного имущества.

Земля из этого фонда давалась государственным чиновникам на время их личной службы. И поэтому в начале царствования царя Михаила Федоровича Романова село числится за дьяком Богданом Тимофеевым.

Б. Тимофеев при Лжедмитрии I был дворцовым подьячим. С 1613 по 1616 год он был дьяком приказа Большого дворца. А подпись свою он ставил так: «подписал государев, царев и Великого князя Михаила Федоровича Всея Руси, диак Богдан Тимофеев».

После Тимофеева село передается Василию Петровичу Апраксину. Деревня Каменка, входившая в приход церкви Ильи Пророка, находится у дьяка Федора Никитича Апраксина.

Своих наиболее знаменитых представителей, род Апраксиных выдвинет при Петре I, а о Василии Петровиче известно только то, что он был стольником. В 1645 году его направляют послом в Данию. Селом Ивановским он владел приблизительно до 1650 года.

Следующим владельцем села стал ближний боярин или «большой боярин» Борис Иванович Морозов.

Борис Иванович был дядькой (воспитателем) будущего царя Алексея Михайловича с 5 лет. Свое влияние он сохранял и впоследствии. Его считают просвещенным человеком, не чуждавшимся связями с иностранцами. Вокруг Морозова образовался круг лиц «книгочеев», оставивших свой след в различных областях жизни.

Вот перечень некоторых книг, которые покупал Борис Иванович. В первую очередь это конечно была Библия, которую он приобрёл в 1660 году, а его жена Анна Ильинична Морозова приобрела в 1664 году сразу четыре экземпляра, уже после смерти Бориса Ивановича. В 1648 году он покупал «Книгу о вере», в 1650 – «Минеи служебные», «Уложение судебных дел», «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» и другие.

Другие оценки современников говорят о большом корыстолюбии, «жадность к деньгам была так велика, как жажда пить». Властный, энергичный, искушенный в интригах, не брезговавший беззастенчивым взяточничеством, Борис Иванович был главой нескольких приказов. Это были Стрелецкий, Большой Казны, Аптекарский, Иноземный и Новой четверти.

Женитьба Алексея Михайловича на Марии Милославской была также устроена благодаря стараниям Морозова. А через неделю, он и сам женится на сестре Марии – Анне Милославской, которая будет владелицей Ивановского после смерти Бориса Ивановича в 1661 году.

Кроме самой характеристики боярина для нас важно то, что осталась переписка Б. И. Морозова с приказчиком села Семеном Шижгутовым. Она несколько длинновата, но в ней отражена жизнь крестьян села в середине XVII века и даже упоминаются некоторые фамилии крестьян, что довольно редко встречается.

В вотчину Морозова входило само село, и уже упоминавшиеся д.Каменка и д. Малое Ивановское. Кроме них были еще пол-деревни и 3 пустоши. Всего было 52 двора с населением 140 человек мужского пола.

Борис Иванович был рачительным хозяином, внимательно вникавшим во все стороны жизни своих поместий. И поэтому жизнь крестьян у него была довольно тяжелой. Сами крестьяне по «отписке» С. Шижгутова имеют «распаханные земли у крестьян мало, не против тягловые земли»….. Вот «память» боярина своему приказчику: «приказать крестьянам накрепко, как станут пашню пахать, и чтоб пахали без целизен и выпахивали намягко…. А будет крестьяне пашню …., станут пахать с целизнами, и намягко не учнут выпахивать, и хлеб будет на пашне …, недород, а у них, на их крестьянских жеребьях, хлеб родится добр, и тот добрый хлеб велят с их крестьянских жеребьев имать…, а им в то место велю отдавать с своей пашни худой хлеб».

« А как сев поспеет, и Семену велеть сеять и за крестьяны смотреть, чтоб на … пашне сеяли хлеб хорошо, и высевали весь, и хитрости над хлебом никакой не чинили».

В 1652 году крестьяне строили боярскую мельницу, видимо, на реке Богданке. И в это время в ответ на вопрос Шижгутова о том, как поступать с уклоняющимися от барщины крестьянами, Борис Иванович пишет: « и которые мои крестьяне …., станут огурятца и на мою работу не придут или робят малых пришлют, и тех тебе робят малых ссылать, а за огурство их бить батоги нещадно на сходе и те дни велеть зарабатывать».

Грамота от июля 1652 года: « писал ты мне, что поставлено сена 800 копен, а сено – де не красное, а тово ты мне не пишешь, для чево у крестьян красное сено, а у меня не красное, и то ты твоим нерадением, ты у меня то сено испортил, мощно было тебе мое сено велеть покосить и згрести, и в стоги сметать в красные, в ведреные дни? И будет то сено добре худо и лошади ево не станут есть, и за то сено велю на тебе деньги взять».

За лето крестьянам приходилось косить на боярина, на приказчика, на попа, а также на свое хозяйство. В общей сложности должно было выходить не менее 2000 копен. Поэтому вокруг так мало леса. Это сведение лесов происходило в те времена по приказанию боярина: « Да Семену ж меж деловой поры крестьяны вычистить лесу под пашню и под осенние покосы сколько доведетца».

Естественно, что крестьянам не хватало времени на свою семью, так как оно уходило все на боярскую работу, а на себя они были вынуждены работать по воскресеньям, несмотря на барское запрещение.

Семен Шижгутов доносил об этом боярину: «да твой государев указ ко мне, холопу твоему, что по воскресным дням не работать, а оне государь, работают втай на себя».

Морозов постоянно напоминает приказчику: «пашню не опоздать», « хлеб велеть пожать и попрятать, не оброня в поле, как бы было прибыльнее и спорее, сено велеть покосить и згрести, и в стоги сметать в красные в ведренные дни».

Такое тяжелое положение естественно вызывало волнения. Они происходили в том же 1652 году. По указанию боярина приказчик хотел наказать некоторых крестьян перед сходом. Он пишет Морозову: « и учали, государь, ходить толпами. А Игнашка Романов к твоей государевой грамоте не пришел, а Фетька Бурков битца не дался. И то, государь, у них неведомо какой умысел, убить ли меня, холопа твоего хотели». Какой итог этих волнений осталось невыясненным.

Еще одна фамилия жителя села Ивановское известна с тех лет. Так по указу боярина в село был переведен Михаил Козел. Но крестьяне общины не захотели его принимать и верстать наделом, так как земли и так было мало. Но, несмотря на сопротивление общины, Михаил Козел был поверстан «против своей братьи во всем ровно».

Отголоском знаменитого «соляного» бунта, во время которого Морозов едва спасся от разгневанного народа, служит отписка Семена Шижгутова своему боярину: «да соли, государь, конюхом нету. Вели, государь, свой государев указ учинить: с крестьян ли имать или на твои государевы деньги покупать им?».

Кроме барщины в пользу боярина существовал и натуральный оброк под названием «столовые запасы». В частности были такие требования боярина: « Взять с крестьян свиных мяс добрых и хлебных», «гуси имать перед поездом свежие и не малые», « а имать куры добрые и старые, а молодых кур и петухов не имать». Сведений о количественном составе оброка по Б. Ивановскому нет, но для примера можно привести его величину с других поместий.

Так с каждой «выти», это 6–8 десятин земли полагалось, ежегодно по 2 пуда свинины (пуд стоил 10 алтын), по гусю и по поросенку или деньгами по 4 алтына и 2 деньги, по ведру малины (в деньгах 5 алтын), по четверику ореховых ядер. Также с «дыма» (то есть с одного хозяйства, имеющего печку), бралось по гривенке масла, по сушеной курице, по гривенке шерсти. И это еще не все. Сюда входили: мука, яйца, конопляное масло, холст и многое другое.

Вообще подобные сведения сохранялись очень редко, а тем более редко становились достоянием истории имена крестьян, живших более 300 лет тому назад, поэтому будем надеяться, что наши изыскания не будут напрасными, но и в какой то мере интересными.

Как уже говорилось, Борис Иванович умер в 1661 году, а владелицей села становиться его жена Анна Ильинична, в девичестве Милославская, умершая в 1667 году. Далее село опять переходит во дворцовое ведомство и в течении почти ста лет о нем ничего не известно. В 1762 году здесь на средства прихожан была построена новая церковь, которая, видимо, сохранялась, в основных объемах, до наших дней. Она была деревянной, с каменным фундаментом, с двумя престолами: Ильи Пророка в главном здании и в приделе иконы Пресвятой Богородицы «Всех Скорбящих Радость».

В 1770 году село принадлежало майорше Ильиной Екатерине Ивановне. В нем числилось 112 человек мужского пола. Земли было 870 десятин.

Сведений об Ильиных собрать не удалось, хотя в наших местах они были довольно богатыми землевладельцами. Им в середине XVIII и в XIX веках принадлежали такие деревни как Слободино, Лучнево, Тишково, Никулино.

О последующих годах многовековой истории села известно гораздо меньше. Теперь это обычное рядовое селение, владельцы которого малоизвестные люди из малоизвестных фамилий. В середине Х1Х века их двое: штабс-ротмистр Михаил Иванович Афанасьев и титулярный советник Николай Никитич Исаков. Исаковы также были довольно большими землевладельцами, так как им принадлежало несколько деревень. А Афанасьев Михаил Иванович являлся Предводителем дворянства Егорьевского уезда. Он был женат на Елене Александровне Повалишиной. Их основное имение было в д. Новое Аксеновское, куда были переселены крестьяне из других деревень. А в селе Горки Егорьевского уезда при церкви Николая Чудотворца, находилась часовня – усыпальница, где были похоронены все предки Афанасьевых, а затем и Михаил Иванович и Елена Александровна.

По данным 1852 года в селе Б. Ивановское было 36 дворов с населением 157 человек мужского пола и 165 женского. К концу века население практически осталось таким же, но домов становится больше – 52 двора.

В 1900 году открывается церковно-приходская школа, где учителем был П. Г. Руднев. Позднее его сменил Алексей Сергеевич Державин. Учителем Закона Божьего был священник Михаил Дамианович Ярцев. В селе продолжалось и помещичье землевладение. Имелась усадьба В. А. Стацевич.

В период коллективизации, в селе был организован колхоз «им. Молотова»., впоследствии вошедший в состав племхоза «Никоновское».

Необходимо также отметить, что село Большое Ивановское было родиной Полного Кавалера Орденов Славы всех степеней, Героя Великой Отечественной Войны, Иванова Александра Ивановича (1923-2000). Кроме орденов Славы, он награжден также медалью «За отвагу» и другими медалями. Вернувшись с войны, он честно трудился на своей родной земле, в колхозе «им. Молотова», а затем в племхозе. Последние годы жизни он провел в селе Никоновское. Имя А. И. Иванова увековечено на мемориальной плите, на площади Победы в г. Раменское.

Автор книги Владимир Васильевич Костин приглашает меценатов и спонсоров для помощи в издании этой книги.


Сделать закладку на эту страницу: